?

Log in

Previous Entry

"Солнечный удар" - итог михалковского поиска, ставший соединением переработанной эстетики Русского Зарубежья, со стремлением более ранних произведений Михалкова к катарсическому эффекту. Полотно Михалкова не является экранизацией бунинских "Солнечного удара" или "Окаянных дней". У Бунина было яркое ностальгическое переживание любовной истории, и дневник апокалипсиса и ненависти, но Бунин не ищет той глубины и многослойности, которая пронизывает фильм Михалкова.

При этом, Михалков, конечно, создал не ностальгический фильм о России, которую потеряли. Напротив, Михалков вынес страшный, пожалуй, смертельный приговор петербургской эпохе, в частности, человеку сформированному дореволюционной культурной традицией. Безжалостный удар наносится по Толстому и толстовству, по бездеятельному равнодушию (предательству под видом высокой морали), отдающим "чужим" на убийства и поругание свой внутренний рай; по Бунину и вообще духу Серебряного века, не видевшим и не хотевшим видеть в погоне за летящим шарфиком кровавую поступь "чужих"; по либерализму, маскирующему малодушие и попытку ухода от борьбы, холопски поклоняющемуся "общественному мнению", а затем и грубой силе и закономерно приходящему к предательству, доносам и убийству; по восторженным юношам; казачкам-бодрячкам; слабым циникам и близоруким морализаторам. В лице малоприятного охваченного ненавистью ротмистра Михалков также видимо хотел показать тупиковость пути неприримых белогвардейцев, которым хоть с чертом, но против большевиков (намекая что не там надо искать решение), однако, странным делом художественная правда произведения делает его резонером - именно он произносит те слова и мысли, которые логически следуют как из ткани повествования, так и из возникающего шлейфа исторических ассоциаций. Вся эта бесплодная омертвелая группа людей постоянно чем то занята, но не в состоянии сосредоточиться на чем-то, что может предотвратить ее гибель. Темные краски, серые лица, невозможность изменений будто довершают сходство с загробным состоянием, они мертвы с самого начала фильма. Этот мир противопоставляется энергичной и осмысленной деятельности "чужих", не знающей сомнений, жалости или погони за миражами.

Образы, краски, реплики, диалоги, звуки накладываются слоями, постепенно усиливаясь, они задействуют каждый свою нервную кнопку, разрастаясь в сложнейшую и тончайшую мистерию в духе Скрябина. К концу они достигают такого полифонического полнозвучия, что дают практически гипнотический эффект. Художественная сила "Солнечного удара" превращает его в метафору не только переломного момента русской истории истории, но и как аллегория человеческой жизни в целом. Тонущая баржа с криками чаек, пароходным гудком и удаляющимся голосом Егория - образ смерти, как погружения во тьму, само погружение - логически закономерный итог отказа от борьбы за спасение, до самого конца... Фильм порождает после себя эсхатологический ужас, причем достигается это не утрированием кафкианских штампов и мрачных гипербол, а реализмом страшного ответа на заглавный вопрос фильма "Когда же это произошло", эстетически безупречной демонстрацией цены отказа от борьбы под любым предлогом.

Михалков создал одно из самых страшных произведений мировой культуры, настоящий Страшный Суд, проанализировав главную трагедию человеческой истории - индивидуальную ответственность за спасение. В гипнотической обреченности морского похода прорезает ужас, ужас не боли и смерти, а парализующего предсмертного осознания, что еще несколько мгновений назад можно было изменить все, и впереди только холодная вечность отчаяния от жизней потраченных на страхи, миражи, мелкие страстишки, и невозможности ничего изменить.

"Солнечный Удар" сделал бы честь любой эпохе, и ставит творчество Михалкова в один ряд с самыми значительными достижениями русской культуры, наряду с "Тихим Доном" Шолохова, наследием Русского Зарубежья, "Красным Колесом" Солженицына, и заставляет в целом по-другому взглянуть на современную русскую культурную жизнь. Иногда осознание переживаемого культурного взлета приходит не сразу, общество привыкло мыслить современность в категориях упадка, но вполне возможно что последующие историки культуры будут писать об эпохе "Солнечного Удара" Михалкова, "Обители" Прилепина, исторической прозе Алексея Иванова, историософии Егора Холмогорова, творчестве Лимонова, проектах еп. Тихона Шевкунова, Ивана Охлобыстина, Лимонова, Проханова, лирике Игоря Растеряева как о контурах второго Золотого века.

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
bob_ling
Jun. 24th, 2017 02:00 am (UTC)
С днем рождения! :)
( 1 comment — Leave a comment )

Profile

acherny
acherny

Latest Month

September 2015
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930