?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Ржев


 

Ржев

 

 

      Не так давно на НТВ был показан «Ржев» А. Пивоварова,  посвященный военным действиям в районе этого древнего великорусского города в течение 1942-1943 гг. Фильм был анонсирован как крупное событие интеллектуальной жизни, некая веха в  осмыслении Великой Отечественной войны, раскрытии её истинного облика. В связи с этим уместно высказать соображения эстетического, идеологического и исторического характера, появившиеся в ходе его просмотра.

     В первую очередь, следует отметить, что российское документальное кино с начала 2000-х годов переживает не самые худшие времена, иногда достигая определенных технических высот, например, в случае с «Российской империей» Л. Парфенова, или, в меньшей степени «Большой игрой» М. Леонтьева, «Византийским уроком» о. Тихона (Шевкунова).  

Во многом это связано с личностью Парфенова, ставшего «законодателем мод» в создании больших документальных проектов, а также с тем, что стремление к подражательству западным образцам проявилось в документалистике в гораздо меньшей степени, чем в сфере игрового кино. В то же время, следует отметить, что в массе своей документальное творчество, посвященное военному периоду, не выходит за рамки перестроечных мифов о «заваливании трупами», штрафбатах и заградотрядах, а борьба с ними проявляется в форме возвращения к немому брежневскому монументализму.

      Произведение Пивоварова, несмотря на всяческое желание автора показать кукиш в кармане, идёт дальше плоских либеральных штампов, и ввиду этого, несомненно, принадлежит к значительным явлениям. Фильм глубже и интереснее простого развенчания Жукова (что, видимо, являлось одной из главных целей), с претензией на раскрытие темы, с большим количеством свежих деталей, помогающих по-новому увидеть события и ощущения военных лет. В фильме затрагиваются настолько грандиозные и серьезные темы, что вожделенный энэтвэшный «кукиш» смотрится совсем уж подленько.
      В эстетическом плане «Ржев» не оправдывает в полной мере громогласной рекламы, ему сопутствовавшей. После парфеновской «Российской империи», смотревшейся как драгоценная шкатулка, местами даже избыточно украшенная, работа Пивоварова уже не может восприниматься как некий художественный прорыв. Реконструкции, обещавшие быть главным визуальным подспорьем, в большинстве случаев откровенно слабоваты, наглядный метод демонстрации предметов, взятый из «Намедней», также смотрится уже не так оригинально. Тем не менее, проработка сюжета, подбор фактов, высказываний, цитат делает его одним из самых интересных фильмов, последнего времени.

       Тема Ржева, длительных кровопролитных боев за этот городок без особого результата, надо сказать не является совсем уж новой и неизвестной для людей интересующихся историей ВОВ. Кроме знаменитого стихотворения А. Твардовского «Я убит подо Ржевом», об этих сражениях, проходивших в непосредственной близости от столицы, в годы войны писали многие. В застойные времена, на фоне масштабных эпопей в стиле «Освобождения», память о Ржеве затерялась (хотя многие помнят песню М. Ножкина «Под Ржевом»), но в перестроечные времена возродилась снова, как красноречивый пример неэффективности, жестокости и глупости Сталина и его системы. При этом  аргументы большей частью основывались на пропаганде немецкого генерала Х. Гроссмана, написавшего книгу о ржевских боях, где, конечно,  не жалеется красок для живописаний сцен германской доблести и русской беспомощности.

     В принципе, на большинство претензий, заочно выдвигавшихся «либералами» и командой Пивоварова к командованию Красной Армии, уже сформулированы ответы в труде В.В. Кожинова «Россия: Век XX», отчасти же смысл наступлений на Ржев раскрывается и в самом фильме. Для Кожинова Ржев становится, прежде всего, важнейшим психологическим переломом. В ходе монотонных кровавых боев закалялся дух русской армии,  перемалывался хребет немецкой военной машины и уничтожалась решимость «сверхлюдей», их гранитная вера в победу. Это толстовское объяснение войны, как психологии масс, подкрепляется также стратегическим анализом, помещением боев за Ржев (операции «Марс») в контекст 1942 г. и Сталинградской битвы. В частности, приводится воспоминание П. Судоплатова о том, что спецслужбы и Ставка использовали Жукова «вслепую», передав сведения о готовящемся наступлении немцам, для того чтобы сорвать переброску дополнительных сил на южное направление. Таким образом, смысл у операций подо Ржевом был и весьма значительный. Кроме того, пафос уникальной вселенской трагедии, местами пронзающий фильм, не вполне справедлив…История помнит Верден, Сомму, Нарочь, Ковель и др. наступления первой мировой, также при больших усилиях и жертвах не достигавших результата, тем не менее, вовсе не воспринимавшихся как патологическая неспособность добиться успеха. Во второй мировой можно вспомнить длительную и безуспешную осаду немцами Ленинграда, битву под Москвой, наконец Сталинградскую эпопею, не говоря уже о последующих сражениях.

      Помимо собственно оценки эффективности боев за Ржев в фильме поднимаются некоторые более обширные темы, на которых также было бы интересно остановиться. Во-первых, вопрос неэффективности советского военного командования в сравнении с немецким, подается хотя и более осторожно, сравнительно с либеральной макулатурой 1990-х, но является одним из ключевых в фильме. Развенчание Жукова, как следует уже из названия («Ржев: Неизвестная битва Георгия Жукова»), ставится основной целью, но достигает странного для создателей «Ржева» эффекта. Факты, которые приводятся Пивоваровым отчетливо показывают, что главным архитектором победы являлся не Жуков, не отдельные выдающиеся полководцы (как политкорректно предлагалось считать в застойные времена), а сам Сталин и Ставка. Вместе с принижением роли Жукова главная роль Сталина в организации Победы (причем не только экономической, но и непосредственно военной) становится очевидной. Вместе с трезвым взглядом на фигуру Жукова, искусственно воздвигнутую на пьедестал главного организатора Победы, тут же освобождается место для того, кого все современники, включая самого Жукова и других маршалов, единодушно считали Вождем, стратегом и полководцем, приведшим СССР к Победе.

      Вспомним хотя бы о том, что все значительные операции планировались непосредственно Сталиным при участии других членов Ставки, вспомним о его звании генералиссимуса, или отзывы маршалов (например,  А.М. Василевского) о его полководческих талантах. Таким образом, развенчание Жукова ставит всё на свои места, упрощенно говоря, Сталина на место Петра Великого, а Жукова превращает в фельдмаршала Б. Шереметева в Северной войне. Не будем забывать, что для Сталина и вообще того времени Жуков не столь уникален, Рокоссовский по популярности был вполне с ним сопоставим, Б. Шапошников (для первого этапа ВОВ) или Василевский через Генеральный Штаб оказывали даже большее влияние на ход войны, чем этот выдающийся полководец. Уникальным символом борьбы и Победы был Сталин, именно за него умирали, именно в его гений верили и по всеобщему убеждению людей, живших в то время, именно он спас страну в этой самой главной из всех войн человечества.

      Другая тема, отчасти поднимающаяся в фильме, это тема беспощадности войны. Пассажи из Эренбурга «Убей немца», воспоминания об отношении нацистов к населению, детям, пленным вполне иллюстрируют атмосферу тех лет. Наглая рожа нацистского деда-недобитка, рассуждающая о солдатском долге перед «Великой Германией», после рассказа очевидца об убийстве ребенка, плакавшего при изнасиловании его матери, является одним из сильных мест фильма. По крайней мере, это восстановление трезвого взгляда на войну, после интернациональных соплей об освободительной миссии советского солдата, или о борьбе Советской Армии за «общечеловеческие ценности» (пропаганда образца 2005 г.)  и т.д., что фактически низводит ВОВ, с её экзистенциальным духом, до уровня какой-нибудь идеологической Иракской кампании…

     Отчасти затрагивается и тема психологического столкновения цивилизаций. Существуют два противоположных крайних взгляда на отношение советских людей к  вермахту. Одни утверждают, что первоначальные поражения воспринимались не более, чем «временные трудности», вера в превосходство советской армии была всеобщей и именно она стала залогом последующего разгрома нацистов. Другие, напротив, пишут об эсхатологическом ужасе перед непобедимой и завораживающе беспощадной германской военной машиной, чувстве полного бессилия перед «сверхлюдьми», капитуляции большей части армии в 1941 г. и последующем преображении под Москвой и Сталинградом, где ценой неимоверных усилий русский народ смог сделать невозможное, преодолеть себя, говоря словами Мюнхгаузена,  вытащить сам себя за волосы из болота… Пивоваров, конечно, более склоняется ко второму восприятию, все еще более оригинальному, после десятилетий пропаганды триумфализма.
     Местами фильм Пивоварова воссоздаёт апокалиптическое ощущение войны, как некоего предела смешения ненависти, смерти, жестокости и величия. Сама незначительность объекта боев, скудные великорусские декорации поднимают подвиг людей, сгинувших в самую пору молодого расцвета в ржевских топях, лесах, у "безымянных высот", на небесную высь. Подвиг молодых бойцов, что из  ощущения долга,  из чувства принадлежности своей земле и вообще чему-то в этой жизни не разменяли её на поиск удовольствий, самолюбование и  угасание в нескончаемом карнавале. 
   Врядли думая о славе, они обрели вечность, именно их будут вспоминать и через тысячи лет как недосягаемый пример того, чем может стать человек, именно они  останутся тем  камнем, опираясь на который, русский и вообще любой человек может черпать силы для преодоления зла и соблазнов.


Comments

Profile

acherny
acherny

Latest Month

September 2015
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930