?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Тарас Бульба


«Тарас Бульба»

 

Первое, что приходит в голову по просмотре фильма Бортко — «Тарас Бульба» смотрится полноценным кино. Репутация прежних фаворитов путинского историко-героического кинематографа, таких как «1612», «Адмирал», не говоря уже о «Слуге Государевом» или «Невской битве» погублена Бортко безжалостно и бесповоротно. Оказалось, что и в настоящее время возможно снимать эпическое кино с занимательной фабулой, а не тягучую смесь намеков и реверансов.

Половину фильма приходится судорожно вглядываться в ожидании подвоха, к середине уже постепенно привыкаешь к тому, что все сделано добротно и интересно, начинаешь наслаждаться. Каждая фраза, образ, звук отдаются так, как «на чужбине песнь Отчизны изгнаннику Земли родной». Монологи, музыка, жесты ласкают взор и слух, казацкая удаль и сила товарищества, клавесинный дурман и польская колдовская красота, сабли запорожцев, крылья  гусар и бесконечно великолепная психологическая игра действующих лиц — всё-это производит впечатление чего-то нереального для эпохи «Кода Апокалипсиса».

Но конечно наиболее фантастическое впечатление производят слова. Впечатление, пожалуй, сопоставимое с тем, которое было в 1930-х гг. в СССР, когда большевики, вчерашние ниспровергатели исторической России, принялись славить Александра Невского, Ивана Грозного, Петра Первого, Суворова и Кутузова. Они такие простые и понятные, например, о том, что русские люди в XVI веке умирали за православную Русскую Землю, а не за единорога, как пытался нас уверить Хотиненко; что именно католическая Польша поработила и пыталась ассимилировать этих русских людей, а не единокровная и единоверная Москва; что на Украйне жили и боролись не наследники могучих «укров и гиксосов», а люди той же крови, веры и духа, что населяют и другие части Русской Земли. Едва ли не впервые со времен Гоголя перед нами произведение искусства, где перед смертью русские люди произносят все эти важные и крепкие слова. Финальные же слова Безрукова о «русской силе» вообще звучат, как открытый бунт против некоей невидимой цензуры.

Потому «Тарас Бульба» воспринимается, как настоящий прорыв. Понадобилось более ста лет, чтобы в публично-идеологическом пространстве черное можно было называть черным, а белое белым без всяких увёрток, расшаркиваний и извинений. Правда — наиболее эффективное оружие против лукавства, поэтому либеральные критики, с наслаждением выкапывавшие прежние малейшие полунамёки на патриотическую позицию и больно наказывавшие за это, теперь вынуждены прикусить языки. Им остаётся только цепляться за частности, пытаясь высмеять высокий пафос героизма, бессмысленно ёрничая то над Боярским, то над саундтреком Корнелюка, то над «пиаром РПЦ». Между тем, по вопросу идеологии, в данном контексте, споров предпочитают не вести.

В политическом плане фильм Бортко можно сравнить с пятидневной войной и экономическим кризисом. Если кампания против Грузии и кризис кудринской экономической модели нанесли мощные удары по мечтам о неолиберальной модели, то выход «Тарас Бульбы», (а также  реванш Н. Михалкова в его принципиальном споре), окончательно разрушили подобные иллюзии. Силы созидания всё более активны и консолидированы, чтобы их остановить прежних механизмов явно недостаточно.

Эпос Бортко является прорывом не только в политическом, но ив эстетическом отношении. Грандиозные батальные сцены — штурм Каменца, гибель запорожцев, «поминки по Остапу», вполне сопоставимы с таковыми из «Храброго сердца», «Трои», «Александра». Возможно им недостает геометрической выверенности "Войны и мира" С. Бондарчука, но баталии Бондарчука  вообще, пожалуй, единственные в своём роде. Картины жизни Сечи напоминают старое доброе советское приключенческое кино, воссоздавая бесшабашное настроение молодости и удали, атмосферу «Трёх мушкетеров» и «Стрел Робин Гуда». Сечевое братство, дух мужества переданы так, что еще более оттеняют нынешнюю безжизненную действительность.

 Сцены с Элижбетой — шедевр любовной лирики: клавесинный наигрыш, её польская краса, внутренняя борьба гордости и интереса, даже её немного грубоватая, чуждая, но славянская речь — заставляют смотреть на неё глазами Андрия, глазами «прелести» и преклонения. К наиболее сильным моментам, несомненно, необходимо причислить сцену соблазнения Андрия «нет у меня никого-никого» с вступлением победоносного польского отряда в замок под звуки торжествующего гимна «Напшуд», а также последний бой Андрия Бульбы в раззолоченном ляхском убранстве, мертвым лицом и смертоносной саблей.
    В сценах с полькой проглядывается еще один момент--Элижбета Мазовецкая только в самой первой сцене несколько похожа на надменную аристократку. Постепенно из гордой княжны она превращается в обычную милую благородную девушку, сомлевающую от сильной казацкой руки, скорее покоряющуюся Андрию и его духу, нежели подавляющую своего обожателя. Её довольно  невинный поцелуй в сцене соблазнения, многозначительный разворот спиной, подернутые желанием глаза-выдают в ней влюбленную и страстную молодую женщину. Во время проводов Андрия она уже напоминает нормальную бабу, провожающую мужа. Реакция панночки на казнь казаков показывает, что она стала не менее далека от польской тупой спеси, чем Андрий от духа товарищества.

 Смерть Остапа, Тараса, запорожцев даёт ощущение катарсиса, после которого снижение темы и высмеивание выглядят так же, как мерзкие шутки самодовольного шляхтича у эшафота Остапа. Вкрапления гоголевского текста необыкновенно возвышают произведение, превращая блокбастер в настоящий эпос. «И бьются казаки…» звучит, как гомеровская песнь, а их предсмертные монологи с журавлями в небе — символический апофеоз русского мужества. Вообще некоторые отступления от прямолинейного реализма, как то многократно и невежественно осмеянные славы православной Русской Земле от запорожцев перед гибелью являются большой художественной находкой, поднимая фильм местами до символического искусства, воспроизводящего традиции былинного эпоса и «Слова о полку Игореве».

    Игра актеров на удивление хороша. Если Ступка отыграл добротно, то Петренко и Вдовиченков-великолепно и не могут не запомниться. Эпизод Владимира Ильина (кошевого) один из мини-шедевров, за минуту вполне показана натура хитрого хохла. Все казаки ярки, особенно Бовдюг, Товкач. Старая школа-Хмельницкий (Бородатый) и Боярский (Мосий Шило)-сыграли местами прямолинейно, но все же стали сильными впечатлениями от фильма.

Наконец даже и мелодический ряд Корнелюка, столь единодушно освистанный, представляет собой огромное достижение нашего искусства. Иногда действительно навязчивый, что впрочем обусловлено высоким пафосом моментов, музыкальный строй фильма весьма тонок, красив и многослоен. Достаточно нейтральная синтезаторная тема дающая ощущение малоросскийской древности, перемежается с мощным басовым потоком темы запорожского братства с элементами Знаменного пения. Обаяние латинской прелести в сочетании с гордыми чертами Магды Мельцаж передаётся неспешным звучанием клавесин. Торжествующая польская воинская тема в батальных сценах борется с русской казацкой.
Цветовая палитра также продумана и действительно напоминает днепровские и донецкие степи - желтый и оливковый цвет пронизывает большинство сцен. Черно-белые вкрапления-воспоминания также весьма обогащают цветовой фон.

В общем и целом после многочисленных фальстартов страна получила, наконец, настоящее произведение киноискусства. Политически честный, художественно верный, эстетически продуманный, сюжетно-увлекательный. Конечно фильм не лишен существенных изъянов. Например, во время штурма Каменца при показе заднего плана обнаружилось всего несколько человек, что сразу развеяло магию кино. Казацкий стан почему-то стоит прямо у стен Каменца, что конечно дает неплохие декорации, только при таком сборе и обсуждении непосредственно под стенами казаки были бы просто расстреляны оборонявшимися. При смерти Бородатого (Хмельницкого) в один из самых патетических моментов кто-то из массовки на заднем плане бездарно машет саблей, будто игрушечной, что придает сцене неуместный комический эффект. 
  Не будем все же забывать, что нас уверяют, что удел российского кино — это не полнокровная и грандиозная жизнь, а уродливые плоды упадка. На полном серьёзе нам впаривали в качестве  шедевров такие объедки, что сейчас даже слабо верится. Еще недавно нам подавали кушанье в виде фильмов какого-нибудь Дыховичного или Германа, а Русскую Землю живописали не иначе  как «Новую Землю» и «Дикое Поле»… После двух потоков — откровенного упаднического кино, активно стимулируемого наградами и критикой, потока фильмов-симулякров, тонущих в в смеси невнятицы и отсебятины пробивается  третий… И он настоящий…

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
panfiska
Jun. 5th, 2009 09:37 am (UTC)
Привет!
А у тебя в интересах стоит Кругман - это тот же, который у меня Кругман?:))) Автор учебника международной экономики и многих статей по экономике?
( 2 comments — Leave a comment )

Profile

acherny
acherny

Latest Month

September 2015
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930